Поиск по сайту

Леонид Люкс. Западничество или евразийство? Демократия или идеократия? (рец.)

Люкс Л. Западничество или евразийство? Демократия или идеократия?: Сборник статей об исторических дилеммах России. Штутгарт, 2011.

Книга Л.Люкса - прекрасный пример глубокой критики с либеральных позиций право- и леворадикальных вызовов демократическому пути развития, которым подверглись Германия и Россия в ХХ в. В сборнике статей прослеживается эволюция анализа важнейших движений обеих стран, которые понимали себя как альтернативу и вызов общеевропейскому демократическому тренду и были готовы ему противостоять. При этом Л.Люкс методом парного сравнения рассматривает идеологические особенности немецкой консервативной революции и русского евразийского движения, а с другой стороны национал-социализма и большевизма/сталинизма как тоталитарных диктатур, воплощения "бунта против плюралистически устроенных обществ и отстаиваемых ими ценностей" (с. 273).

Более, чем шестидесятилетняя история изучения недемократических режимов Старого мира, казалось, должна была привести к определённому пресыщению профессионального сообщества и "читателей, интересующихся современной историей Европы" тематикой анализа и сопоставления канувших в Лету нацистского и сталинистского движения, а тем более не нашедших широкого отклика в обществах обеих стран консервативного и евразийского течений . Тем более критика антидемократических движений либеральными политологами и историками должна была представляться данностью современного политического ландшафта континента. Last but not least, статьи Л.Люкса, появлявшиеся в предыдущие годы в российских изданиях, уже сделали знакомым имя крупного германского исследователя политической и идейной истории России отечественному читателю.

Впрочем, текст книги сводит все эти оговорки на нет. Свежая и ясная мысль автора, основанная на глубоком изучении развития русской общественной мысли XIX-XX вв., вдумчивом сравнении её с идейной историей Германии и богатой историографии вопроса, вызывает неподдельный интерес не только её удачно продемонстрированной в формате издания временной динамикой, но и своеобразным сочетанием конвенциональных, новаторских и даже в определённой степени бунтарских и публицистически заострённых положений.

Краеугольный камень концепции Л.Люкса принадлежит к первой категории. Неприятие либеральной интеллигенцией на Западе и оппозиционно настроенными слоями в России антидемократической сущности режима "реального социализма", по существу имеющего мало общего с этическими представлениями, на бумаге лежащими в основе политической системы страны, и безусловное отвращение свободного мира к античеловеческой идеологии и практике нацизма красной нитью проходят через все статьи сборника. С этих позиций Л.Люкс осуждает и агрессивный "революционный утопизм" Нечаева, подкрепляя его (хотя и вполне ожидаемыми) цитатами из "Катехизиса революционера". Вполне ожидаемым кажется и конечный приговор консервативной революции и евразийству как непродуктивным и потерпевшим закономерный крах движениям. Эта логика привела и к небесспорному отождествлению консервативных и социалистических утопий XIX в. Но рамочная структура, система координат, в которой выстраивается размышление автора, в значительной мере подчёркивает его своеобразие.

Л.Люкс более, чем далёк от упрощённых ярлыков, которые имеют несчастливую тенденцию закрепляться в массовой политической культуре западных стран по отношению к политической истории России. Беспощадно и в целом справедливо критикуя последовательно направленный против свободы своего народа курс большевистских правительств, он подчёркивает и сущностные отличия национал-социализма и советской модели коммунизма, динамику развития обеих диктатур, наличие собственной "логики сталинизма".

Однако сфера интересов автора выходит далеко за пределы периода тоталитарных диктатур ХХ века и неудачных попыток консервативной альтернативы им. В рассматриваемый сборник были помещены статьи, посвященные истории идей в России с XIX в. до наших дней, в первую очередь тех, которые существенно отличались от официального мейнстрима. Статьи об известном русском католике В.С. Печерине, о книге А.И.Солженицына "200 лет вместе. 1795-1995", о концепции А.Дугина и о переосмыслении Россией своей роли после катастрофы 1991 г. объединяются идеей поиска огромной страной (за которой, впрочем, вплоть до распада СССР не вполне признаётся право называть себя нацией) смысла своего существования и путей развития. Надо признать, что жёсткая и в целом корректная критика Солженицына не является вполне типичным явлением для либерального дискурса в России: следует уточнить, что она вызвана тем, что по мнению автора Солженицын перешёл грань, отделяющую направленную на критическое восприятие действительности либеральную этику от антисемитизма.

Значительное большее значение приобрело осуждение Л.Люксом всех видов русской имперской идеи - или тех течений, которые он с ней ассоциирует. Евразийцы, соединившие идею имперского величия России с отторжением её принадлежности кругу европейских наций, заслужили положительную оценку автором высокого научного уровня их аргументации (с. 160-61), но это сочеталось с подчёркиванием их связей с итальянским фашизмом на ранних стадиях его развития и терпимости к большевизму на этапе восстановления территориальной целостности страны. 1920-е годы, "звёздный час идеократических движений" (с. 177), оказываются бесплодными и в России и в Германии: Россия, что следует из текста ряда статей, не может быть одновременно великой и свободной.

В этом контексте Л.Люкс однозначно трактует поддержку избирателями РСФСР Б.Н.Ельцина на выборах первого Президента республики как отказ от многовековых имперских устремлений старого руководства страны, проводящего откровенно антинародную политику. Следует признать, что в отождествлении распада Британской, Французской и Советской империи позиция автора не получает необходимого для такого широкого сравнения (а ведь по словам Л.Люкса "всякая аналогия "хромает"! - с. 293) набора доказательств. В отечественной историографии в целом отвергается тезис о том, что у России когда-либо существовала колониальная империя; во всяком случае, логически вытекающее из этих тезис предположение об эксплуатации РСФСР других республик выглядит по меньшей мере небесспорным хотя бы при кратком анализе советского бюджета и конституционной структуры страны. Впрочем, определённое падение европейского великодержавия после Второй мировой войны может быть констатировано как геополитический процесс - с существенной релятивацией его политико-морального компонента.

Некоторые тексты Л.Люкса производят впечатление безапелляционности его либерализма и неготовности допустить сосуществование на своих страницах нескольких взглядов и нескольких идеологий. Впрочем, это не совсем так. Перманентное отнесение к ценностям, которым пронизаны все статьи сборника, обладает гораздо меньшим уровнем партийности, чем исследуемые философы и политики. По существу те ценности, которые характеризуются как европейские и либеральные, как правило имеют общечеловеческий характер. К сожалению, известное (и цитируемое!) предостережение Бердяева о недопустимости географического разделения добра и зла иногда кажется не вполне воспринятым: "добро" - это только путь "партикуляристского" национального государства России (в границах Российской Федерации) в Европу. Альтернативы западному пути развития нет, что декларируется уже в заголовке одной из статей - "Особые пути" - "Пути в никуда"? - о крахе особых путей России и Германии в ХХ веке", - а также имплицитно подразумевается итогами Холодной войны и торжеством ценностей либеральной цивилизации. И многим из них, в чём проявляется определённый тренд эпохи, приписывается европоцентричная географическая детерминированность.

С нашей точки зрения в осуждении традиционного царского и "красного" империализма Л.Люкс недостаточно выделяет кажущийся самоочевидным компонент ставшего безудержным мессианизма русского государства. Верно отмечая, что важной угрозой для РФ после окончания Холодной войны стала изоляция от Европы, Л.Люкс не колеблясь критикует любые шаги российского руководства, направленные против политики западных держав, и антизападную риторику "национал-патриотической" оппозиции (см. с. 95-97, 300-301). К сожалению, ни на одной странице его статей не нашёл себе места анализ национальных интересов и стоящих за ними идеологических принципов Соединённых Штатов, Великобритании, Франции, самой Германии и других великих держав в восточно-европейском и иных регионах планеты - и возможных столкновений этих интересов с теми установками, которые воспринимались московским руководством либо как присущая и России raison d'Etat, либо как собственные законные права. Безусловно была переоценена роль крайне реваншистских умонастроений в современной России: неподготовленный читатель, хотя бы это и было исключено в русскоязычной аудитории, может воспринять "Элементы" как новую "Правду". Рассмотренный в первых статьях книги распад царского режима и эрозия советской империи в условиях жёсткого отказа от экономического детерминизма по существу сводятся к демонстрации политического и в первую очередь идейного банкротства правящих элит, что создаёт угрозу одномерности исторического анализа этих процессов. Такое построение мысли в целом соответствует целям и задачам исследования, но, конечно, при этом речь идёт только о "некоторых аспектах" (с. 12) истории России.

В данном кратком обзоре мы по объективным причинам не можем рассмотреть все мысли, которые были высказаны автором в своих отличающихся глубокой аналитикой и бесспорной, основанной на длительном изучении вопроса продуманностью статьях. Критика - и это слово неслучайно является лейтмотивом нашей рецензии - совершенно необходима для функционирования и развития открытого общества. Перевод и издание под одной обложкой научных и публицистических работ Л.Люкса с этой точки зрения могут только приветствоваться: отечественный дискурс нуждается в либеральной аргументации, представленной на столь блестящем уровне, как в рассматриваемых нами текстах. Л.Люкс часто приглашает читателя к дискуссии и к размышлению, ни в коем случае не навязывая свою точку зрения в том, что выходит за пределы его ценностных ориентиров. А это очень важно для поддержания конструктивного диалога.

Александр Головлев