Поиск по сайту

Вильке М. Боль раскола: Берлин, 13 августа 1961 г. (статья)

С 1945 г. граница между Советской империей и западными демократиями проходила по Германии и Берлину. Это была линия фронта «холодной войны» в Европе, кульминацией которой стали два берлинских кризиса 1948-1949 гг. и 1958-1962 гг. В 1948 г. Берлин был политически расколот, город разделяло хождение двух валют; однако граница между Западными секторами и Восточным Берлином оставалась открытой.

10 августа 1961 г. Маршал Советского Союза И.С. Конев принял командование советскими вооруженными силами в Германии. В этот день в его штаб-квартире в Вюнсдорфе три ответственных министра ГДР получили приказ действовать. В воскресенье, 13 августа 1961 г. в 0.00 часов они должны были силами полиции и армии, подконтрольной партии СЕПГ - "боевого отряда рабочего класса", начать перекрытие межсекторальной границы между ГДР и Западным Берлином. Жребий был брошен: сооружение Берлинской стены означало тем самым конец кризиса. Строительство стены, разделившей Берлин, не было самоцелью, которую преследовали советский партийный лидер и глава государства Н.С. Хрущев и Первый секретарь ЦК СЕПГ В. Ульбрихт в 1958 г. в начале Берлинского кризиса: у них были далеко идущие цели. Советский Союз ультимативно требовал от западных держав заключения мирного договора с Германией в течение шести месяцев и достижения трех целей: международно-правового статуса границы по Одеру-Нейсе, признания ГДР как второго немецкого государства и преобразование Западного Берлина в "демилитаризованный" Свободный город – самостоятельную политическую единицу. Прилагательное "демилитаризованный" означало требование вывода войск западных стран, предназначенных для защиты Западного Берлина. Эту цель Хрущев преследовал еще на Венском саммите с новоизбранным президентом США Дж.Ф. Кеннеди в июне 1961 г. Наперекор Кеннеди, Хрущев отстаивал требования ультиматума 1958 г. Кеннеди отказался от подписания мирного договора на советских условиях и настаивал на праве США сохранять свое присутствие в Берлине. В Берлине отношения между Вашингтоном и Москвой зашли в тупик, выход из которого был возможен лишь военными методами, но обе стороны войны не желали.

Акт насилия против "истекающего кровью" государства СЕПГ

С июня 1961 г. защита интересов ГДР определяла дальнейшие шаги советского руководства, которые, в конце концов, привели к отдаче приказа маршалом Коневым. После принудительной коллективизации сельского хозяйства 1960 г. экономический кризис в ГДР привел к кризису снабжения. Число беженцев драматически росло. Существованию ГДР угрожал их возрастной состав: Ульбрихт писал Хрущеву в январе 1961 г., что 75% беженцев моложе 25 лет. Путь на Запад искали квалифицированные рабочие, инженеры и ученые. Ульбрихт требовал от СЕПГ решения западноберлинской проблемы. Как этого добиться ему было пока неясно: о закрытии границы между секторами он не упоминал. Пока еще для Хрущева переговоры с американским президентом имели главный приоритет. Лишь после того, как Кеннеди отклонил советское решение берлинской проблемы, Хрущев стал рассматривать обеспечение существования ГДР с помощью закрытия межсекторальной границы в Берлине в качестве способа разрешения конфликта с США. 20 июля 1961 г. он решил закрыть в Берлине ворота на Запад.

В Берлине не надо объяснять, почему и через 50 лет город помнит этот день. Еще живы многие из тех, чью жизнь сломал этот акт коммунистического насилия, принесший так много страданий жителям города. Речь идет не только о людях, убитых у стены, таких, как Петер Фехтер в 1962 г. Были разделены семьи, разрушены судьбы, люди были лишены свободы. Восточный Берлин требовал от «своих людей» безоговорочного подчинения СЕПГ. Эта дата касается всех немцев. Федеральный канцлер Конрад Аденауэр уже 13 августа 1961 г. так объяснил причину этого разреза живого тела города: «Это мероприятие было предпринято потому, что режим, навязанный внешней силой населению центральной части Германии, не может больше справляться с внутренними трудностями в сфере своего влияния».

Строительство стены представляло опасность для национального существования и ставило под угрозу воссоединение Германии. По воле правителей из СЕПГ стена должна была не только предотвратить массовое бегство из ГДР, но разрушить общность немцев и убить в ГДР всякую надежду на мирное и свободное воссоединение страны.

13 августа 1961 г. неумолимо продемонстрировало, что взаимопонимания между тремя западными державами и Советским Союзом по вопросу заключения мирного договора и воссоединения Германия не будет. В Берлине Хрущев и Ульбрихт укрепили государство СЕПГ, и, таким образом, статус-кво разделенной страны.

Слова «любовь к Родине» сегодня исчезли

Слово «патриотизм» все еще есть в словаре Дудена, но из политического языка современных немцев оно исчезло. Когда советские и немецкие коммунисты протянули стену через Берлин и вынудили целое поколение оставить надежды на воссоединение своего разделенного отечества, слово «патриотизм» еще было живо и приобрело новый смысл. В августе 1961 г. это слово эмоционально выражало отчаянную боль по утраченному единству Германии. Немцы стали жертвой геополитических расчетов, предусматривавших их разделение на два враждующих государства и «остров» - Западный Берлин. Собственными силами они не могли преодолеть этот раскол. Берлинская стена стала символом биполярного миропорядка, расколовшего Европу. После 13 августа 1961 г. для немцев на долгие годы главными стали два вопроса: Достаточно ли сильны семейные связи, общий язык и история для того, чтобы пережить раскол государства? Выживет ли идея единой нации или же народ воспримет раскол как свою судьбу?

Для поколения, выросшего под тенью стены, «Германия» было словом из прошлых времен. Они проживали или в ГДР или в ФРГ и должны были жить при очень разных политических порядках и в различных общественных системах. Их жизненный опыт свидетельствовал, что слова «любовь к Родине» применительно к Германии потеряли всякий смысл. В ФРГ эти слова в связи с дискуссией о национал-социалистской диктатуре исчезли из общественного употребления. Эмоциональное значение этих слов, с помощью которого немцы выражали свою безоговорочную идентификацию со своей страной, было поставлено под сомнение. Однако это были ключевые слова для миллионов немецких солдат, во время двух мировых войн умиравших с тем чувством, что они выполняют свой долг перед Родиной.

Гитлер и его шайка злоупотребили понятием «любовь к Родине» для легитимации своих тоталитарных претензий на власть. Они сознательно использовали идентификацию со своей нацией, чтобы подчинить народ нацистской диктатуре. Сделать это им в значительной степени удалось; элита общества и народ были ослеплены и не разглядели преступных целей, которые Гитлер и его диктатура преследовали, развязав войну. Большинство немцев по своей воле шли за «вождем» на завоевательную войну, войну на уничтожение, в конце которой Германия была оккупирована и потеряла свой суверенитет. Критика бессовестных спекуляций нацистами на чувстве эмоциональной идентификации с Германией после 1945 г. была необходима для понимания катастрофы, в которую Гитлер и его банда ввергли Германию. Чувство патриотизма имело в самоидентификации западногерманского общества фатальное последействие: самоотождествление с собственной нацией могла вызвать подозрение в возможности злоупотребления патриотизмом, как это было между 1933 и 1945 годами. Идентификация с Германией размывала эмоциональную дистанцию со своей нацией, которая во многих случаях приводила к тому, что немцы стали ненавидеть самих себя. В течение 28 лет, которые простояла стена, в ФРГ росло молчаливое примирение с наличием двух германских государств. Государство СЕПГ потеряло в глазах многих западных демократов свой диктаторский характер и мутировало в направлении второй Австрии. Самоотречение от национального единства прогрессировало в ФРГ, вплоть до падения стены в 1989 г.

Забвение нацией своего прошлого привело к росту презрения к себе

Опасность, которую представляла колючая проволока в Берлине для перспективы объединения Германии, Конрад Аденауэр и Вилли Брандт сразу же определили как вызов западногерманской политике по германскому вопросу. Ситуация в Берлине поставила перед ответственными политиками ФРГ два вопроса: должна ли немецкая политика в биполярном мире окончательно похоронить свой конституционный долг - воссоединение страны и что это означает для будущей германской политики ФРГ?

Аденауэр уже 13 августа 1961 г. дал понять, что эта демонстрация силы никак не изменит конституционного долга ФРГ - мирными средствами содействовать немецкому единству: «Мы, как и прежде, чувствуем свою тесную связь с немцами в Советской зоне и в Восточном Берлине; они были и остаются нашими немецкими братьями и сестрами. Федеральное правительство твердо придерживается цели германского единства и свободы». Это заявление было словом, данным, прежде всего населению ГДР. Федеративная Республика Германия не могла предотвратить этот односторонний акт коммунистического насилия, но ФРГ и после него не отказалась от своей цели - достижения единства Германии. Федеральное правительство продолжало настаивать на праве немцев на самоопределение.

Очагом протеста против колючей проволоки, протянутой через город, был изолированный Западный Берлин. Шок для западноберлинцев был двойным: во-первых, жесткость, с которой СЕПГ закрыло межсекторальную границу, во-вторых, принятие западными державами пограничных барьеров. Росли страх за свое будущее и кризис доверия по отношению к гарантиям союза со стороны США. Пора ли уже заказывать перевозку мебели, чтобы покинуть этот брошенный на произвол судьбы город? Это был вопрос, который занимал людей. Таким образом, повторялся сценарий 1948 г., когда Советский Союз, блокируя транзитные пути, ведущие из Западной Германии в Западный Берлин, пытался заставить отступить три Западные державы. Правящий бургомистр Вилли Брандт шел по стопам своего предшественника Эрнста Ройтера, который в 1948 г. мобилизовал волю берлинцев к сопротивлению и американский воздушный мост преодолел блокаду Берлина.

16 августа 1961 г. ратуша Шёнеберга стала трибуной, пред которой собрались 250000 берлинцев. Своей речью Брандт превратил бессильный гнев многих берлинцев, вызванный насильственным разделением города, в решительное самоутверждение Западного Берлина. Он напомнил своим слушателям, что «наши сограждане в секторе и в зоне» несли тяжелейшее бремя, от которого в эти дни их нельзя было избавить, «и это сегодня самое горькое для нас! Мы лишь можем помочь им нести это бремя, показав им, что мы в этот час с ними. Вы спрашиваете, откажемся ли мы от них теперь. На это есть лишь один вопрос: Нет, никогда! Вы спрашиваете, предадим ли мы их теперь? И на это есть лишь один ответ: Нет, никогда!».

Когда Хрущев и Ульбрихт вершили в Берлине политику свершившихся фактов, оба представителя крупных народных партий ФРГ – Аденауэр и Брандт – проявили себя достойными «остроты момента» и не отказались от перспективы единства Германии. Советскому Союзу и Западным союзникам было продемонстрировано, что для ФРГ раскол Берлина и Германии не был последним словом в германской истории. Заявление Вилли Брандта о том, что сограждане в «Зоне» и в Восточном Берлине не будут «списаны со счетов» или «преданы», стало началом новой восточной и германской политики ФРГ.

В геополитическом плане строительство стены было отступлением Советского Союза, отказом СССР от своего политического наступления в Берлине. Теперь были зацементированы границы обоих геополитических группировок по линии фронта между ними. Укрепленная граница в Берлине стала символом статус-кво разделенной Европы и Германии и была признана на международном уровне при активном участии ФРГ; вершиной этого процесса стало принятие в 1975 г. в Хельсинки Заключительного акта.

В итоге ГДР все же исчезла с карты мира

Приверженность Аденауэра и Брандта единству нации, несмотря на фактическое разделение Германии, стала, если ее рассматривать ретроспективно, первым шагом на пути к падению стены в 1989 г. Через 50 лет после ее строительства мы можем классифицировать историческое значение стены в истории раскола Германии.

Строительство стены в 1961 г. означало конец всех надежд на единство Германии, которое было бы достигнуто в результате мирной конференции четырех держав-победительниц. Падение стены в ночь с 9 на 10 ноября 1989 г. вывело мирную революцию в ГДР, направленную против режима СЕПГ, на путь, ведущий к воссоединению Германии. В международном плане дело германского единства в союзе с США и в согласии с Советским Союзом осуществил канцлер ФРГ Гельмут Коль. 3 октября 1990 г. ГДР исчезла с карты страны; 45 лет раскола Германии стали эпизодом в ее долгой истории.

С падением стены в 1989 г. она стала двойным символом: ее осколки воплощают память о насильственном разделе и о восстановлении германского единства.

Статья на немецком

Перевод Бориса Хавкина